Женское фэнтези

Произведения в жанре фэнтези сейчас есть в любом книжном магазине. С легкой руки Ольги Громыко в серию пошли всевозможные ведьмы и колдуньи. Вот только если приключения рыжей ведьмы Вольхи были оригинальными, забавными и хорошего стиля, то книги последовательниц, мягко говоря, качеством не отличаются. 

К большому сожалению, уровень этих подражательных произведений оставляет желать лучшего. Много лучшего.

Пишутся эти опусы по шаблону: главная героиня наделена всеми мыслимыми и немыслимыми качествами, запросто расправляется с врагами, тут же наживает новых и все в том же духе. приправленное огромным количеством юмора или чаще "юмора", скажем так.

В этой статье я хочу представить произведения хороших писательниц в жанре фэнтэзи и любовного романа. Несмотря на то, что книгами фэнтэзи и фантастики забиты все книжные магазины, на Самиздате хороших произведений крайне мало. Но они есть, и я вам их покажу.

Шолох Юлия

Дети иного мира

Это очень необычная книга. В ней весьма оригинальные герои, вроде бы люди с необычными способностями, а вроде бы и вовсе не люди….

Аннотация:
Когда-то давно в нашем мире было множество духов. В каждом болоте водились болотные духи, в лесах – лесные, в избах заводились  кикиморы и домовые, каждой бане полагалось иметь по баннику. А также во дворах жили овинники и гуменники. В поле бродили полевые духи и  полудницы. А потом они все куда-то исчезли. Но на смену им пришли другие. Кто же они?

Прежде всего, это – городское фэнтэзи и там фигурирует город с пригородом из нашего мира. И все действующие лица живут буквально под самым нашим носом. Вот представьте себе: живут рядом с нами совершенно необычные существа, и никто про них и не знает. Живут, не пересекаясь с людьми. А все потому, что они обладают свойствами сливаться со стихиями. В полном смысле этого слова. Всю сознательную жизнь они живут на природе, называют друг друга сестрами и иной жизни не знают.

Но случается странное и непонятное происшествие – одна из сестер исчезает. И следы ведут в страшное и непонятное место – в Город. Чтобы найти сестру и выручить ее, если она попала в беду, приходится отправляться в это опасное место. Сестер ждут странные и порой страшные приключения. Кого они встретят в городе и какая тайна скрывает их появление в этом мире – об этом в книге.

http://samlib.ru/j/julija_sholoh/detiinogomira.shtml

Следующая книга - Любовь смертной, автор Сэнь Соня

Аннотация:

Главная героиня – простая девушка, а её герой – эльф. Представитель мудрой расы. Она готова ради него на всё. Но нужна ли ему любовь смертной?...

В современном женском фэнтэзи есть излюбленная, если не сказать, заезженная тема – любовь человеческой девушки и волшебного героя. Любовь, практически всегда преодолевающая все возможные и невозможные препятствия. Итак, обычно мы имеем вот что: главная героиня – юная травница/начинающая магичка/сирота-ведунья/адептка первого курса какой-нибудь магической школы  - нужное подчеркнуть. Главный герой – колдун/наследник престола/дракон/эльф/демон/вампир и т.д.

Они, эти герои, абсолютно разные, они воспитывались в разной среде, они разного возраста (особенно, если герой – столетний вампир), они даже разных рас. Или из разных миров. Главный в таких произведениях – состоявшийся в жизни… нет, не всегда человек. Но он старше, опытнее, мудрее, сильнее. Она – юная неопытная девушка. Она встречает «принца» и влюбляется. 

Или, что даже чаще, начинает его ненавидеть, а потом неизбежно влюбляется. Продолжая ненавидеть. Поначалу они друг друга очень нервируют и раздражают. Далее следуют всевозможные опасные приключения, из которых они друг друга выручают и практически неизбежный happy end. Занавес.

В этой истории всё начиналось так же банально и почти по шаблону. Юная сельская девушка, которую учил уму-разуму сосед-эльф, неизбежно в него влюбилась. И немудрено: представитель древней мудрой расы всяко интереснее деревенского пастуха или кузнеца. 

Но девушке не повезло: эльфу не нужна её любовь. Однако она упряма и решает не отступать. А если всё-таки попытаться? Что из этого выйдет?

Хотя, на мой взгляд – это и не любовь вовсе, а почти детское желание: «Хочу, чтобы было моё!» А вот твоё оно или нет, это большой вопрос. И что вышло из этого её полудетского желания…

А вот дальше, в отличие от множества штампованных фэнтэзи-историй, повествование пошло в неожиданную сторону. Тем оно и интересно. Так что мой вам совет – читайте сами.

http://samlib.ru/s/sonja_senx/lyubovsmertnoy.shtml

О Светлых, Темных и прочих Иных

Книги А. Шушпанова из серии «Дозоры».

Сериалы давно и прочно вошли в нашу жизнь. Причем, не только сериалы телевизионные, но и литературные. По мотивам разнообразных авторских вселенных пишутся целые серии книг. Это удобно обеим сторонам: молодые (и не очень) авторы получают в свое распоряжение уже готовый литературный мир. Им остается только наполнить его своими действиями и героями, вписавшись в уже существующие декорации. А автор получает дополнительную раскрутку своих произведений.

Такое соавторство становится все более популярным. Не всегда оно идет на пользу произведениям: последующие книги серии часто выглядят как не очень удачные фанфики «по мотивам», не у всех авторов хватает таланта не опустить планку произведений. А кто-то явно пишет, надеясь на хороший гонорар из-за раскрученного имени на обложке.

Некоторые авторы категорически против такого «раскручивания» своей вселенной, но этот прием становится все более популярным. Вот и С.Лукьяненко дал добро на разработку благодатной темы дозоров. В «дозорной» серии вышло уже больше десятка романов, первые в соавторстве с Лукьяненко, последующие уже вполне самостоятельные произведения. Далеко не все романы действительно поднялись над уровнем фанфиков, но некоторым авторам это удалось. Можно сказать, что у них получаются вполне самостоятельные и оригинальные произведения.

Знакомьтесь: Аркадий Шушпанов.

У А. Шушпанова уже вышли три книги на тему Дозоров. Причем, что интересно, с педагогическим уклоном. В первой книге «Школьный надзор, написанной в соавторстве с С.Лукьяненко, рассказывается о школе для детей-Иных. Понятно, что если в интернат собрать Иных разных видов и оттенков, конфликты неизбежны. Что и случилось.

Положительные моменты.

Книга оригинальная, написана неплохо, хотя отдельные критики и ругают ее за тяжеловесный язык. Возможно и тяжеловесный, это уж как кому нравится. Но сюжет хорошо закручен, интересны подробности жизни и быта Иных. Разумеется, много отсылок к другим книгам серии, что вполне естественно и сюжет не портят. Книгу вполне можно читать как самостоятельное произведение и не выискивать в тексте: а где же тут кусок, написанный самим Лукьяненко? И главный герой учитель Дреер вполне себе герой, умный, волевой, проницательный. Интересный нюанс, о котором говорит сам автор – много книг о волшебных школах, но все они написаны с точки зрения учеников. А здесь главный персонаж – учитель.

То, что он быстро «прокачал» свою силу и поднялся на несколько ступеней очень быстро – вовсе не является отрицательным моментом. В предыдущих книгах самого Мэтра мы это уже наблюдали.

Моменты отрицательные.

А вот здесь хочу сказать, что именно не нравится вообще в дозорной серии, изначально – размытая этика. Не поймешь у Лукьяненко, где хорошо, а где плохо, можно и так посмотреть, и этак. И вообще хоть задом наперед. Так легко оправдать все, от подлости до убийства. Да, жизнь многогранна, но все-таки, все-таки…

 Зато имеется жесткая предопределенность с «цветом» - встал не с той ноги, зашел в первый раз в Сумрак, и пожалуйста, стал Темным на всю жизнь. Кстати, против такой предопределенности и восставали некоторые ученики в книге. И пытались бороться в меру своих сил.

Книгу «Школьный надзор» оценивали достаточно жестко, потому как она была одной из первых в межавторской серии. Читатели хотели, чтобы планка произведений не понижалась, а «дозорная серия» не превращалась в серию фанфиков. И некоторые шероховатости и ляпы действительно имели место, хотя, на мой взгляд, можно книгу как следует отредактировать да и переиздать.

 Во второй книге серии «Теневой Дозор» мы снова встречаемся с Дмитрием Дреером, который уже не учитель, а Инквизитор.  

Положительные моменты книги.

В наше время нередко получается. Что после первой удачной книги последующие получаются намного хуже и слабее. Но здесь, к счастью, не тот случай. Вторя книга получилась не хуже, а, возможно, даже и лучше первой.

 Многие критики пишут, что автор поленился создавать новых персонажей и новые декорации, взял все готовое, придуманное до него. Поэтому в этой истории мы встречаем множество уже давно известных героев, живых и ушедших. Но, на мой взгляд, именно этот момент является как раз достоинством – интересно же узнать, как сложилась «посмертная» судьба некоторых  полюбившихся героев. И детали Сумрака тоже описаны весьма подробно. А еще среди здешних Иных встречаются люди, знакомые нам по истории и литературе. Весьма неплохой сюжетный ход, на мой взгляд, хотя этот момент тоже усиленно критикуют. Мол, напихали в Иные всех, кто хоть сколько-нибудь отметился в истории. А почему бы и нет? Вот тут уж точно дело вкуса, мне лично такой ход понравился, интересно было увидеть среди Иных некоторые знакомые литературно-исторические персонажи. А кого именно – не скажу, пусть это для вас окажется сюрпризом. Приятным или нет, решать вам.

Книга рассказывает о событиях «Последнего Дозора» с другой стороны, очень неплохо вписываясь в лукьяненковскую дозорную вселенную. Получился интересный достойный роман.

Да и вообще интрига в книге закручена мастерски, не хуже, чем у мэтра Лукьяненко, если кому-то хочется сравнивать. Главное, что все в итоге получили заслуженное, что справедливо. Правда герой серьезно пострадал, но впереди еще один роман, возможно, все можно будет исправить.

Отрицательные моменты.

Ну, не верю я в мотив главного злодея, не верю, как говорил Станиславский. Неубедительно, непонятно, ради чего он столько столетий все городил. Кто главный злодей – тоже не скажу, равно как и про его мотивы. Прочитайте, составьте собственное мнение.

Мелкие нестыковки в сюжете тоже присутствуют, но это можно отнести к плохой редактуре, халтурят теперь редакторы и корректоры, халтурят. А еще нестыковки появляются из-за того, что серия-то не закончилась к началу межавторских романов, не застыла. И сам отец-основатель уже успел внести последними книгами немало корректировок в собственный мир, сиречь путаницы. Думаю, внимательные читатели и сами давно заметили, что постулаты из «Шестого дозора» противоречат первым книгам серии. Некоторые собственные каноны и законы Лукьяненко пересмотрел, перевернул, а соавторы, уже начав писать свои романы, не успели подкорректировать изменившуюся реальность. Так что вышло, как уж вышло.

Словом, есть ли эти нестыковки или ляпы – вопрос дискуссионный, мне как-то читать не помешали.

Тайна подземелья

Аннотация: городская легенда

На что готов пойти человек ради достижения своей мечты? Готов ли поступиться чем-то своим или… Или заставить других заплатить за своё счастье? Ведь выбор есть всегда.



- Пора, - сказала Ирка, вставая с лавочки. – А то опоздаем.
Девчонки отправились через парк к недостроенному зданию больницы.
По дороге Ирка инструктировала подругу:
- Лишних вопросов не задавай, они сами всё расскажут, что нужно. И главное, потом никому об этом не болтай.
- Мне некому болтать, - усмехнулась Катя. 
Они пробирались по заброшенной территории, обходя кучи мусора и спотыкаясь о ржавые куски арматуры. Место было глухое и неуютное. Вдалеке раздался тоскливый вой, не то собачий, не то волчий. Вдруг из-за кустов поднялась тёмная фигура, Катя вздрогнула от неожиданности.
- Здравствуй, Наставник, - сказала Ирка странно почтительным голосом.
Катя чуть не фыркнула, но, взглянув на строгое, почти злое лицо парня, смеяться передумала.
Парень кивнул:
- И вам здравствовать. Идёмте, вас уже ждут.
Катя оробела и даже на секунду пожалела, что согласилась.
- Не бойся, всё нормально, - ткнула её в бок Ирка.
Проводник вошёл в неприметную дверь старого больничного корпуса. Катя замешкалась на пороге, Ирка снова нетерпеливо ткнула её. Все трое шли долгими запутанными коридорами, разрисованными непонятными и пугающими знаками.
Катя вертела головой, разглядывая рисунки на стене:
- Ирка, чё тут такое намалёвано?
И она показала на огромный чёрный рисунок, похожий на страшного паука.
Проводник обернулся к Кате и отрезал:
- В своё время узнаешь. А пока помалкивай.



Обычно после таких приказов Катя как раз заводилась и начинала спорить, но тихий властный голос незнакомца сразу как-то отбил всякое желание пререкаться. Катя замолчала и больше не проронила ни звука.
Помещение, в которое они вошли, поразило Катю мрачным торжественным убранством, их встретили семь человек, одетых во всё чёрное, лица скрывали низко надвинутые капюшоны. Посередине помещения лежала большая плита, вся в тёмных пятнах, на ней дымилась курильница. Пахло чем-то дурманящим и одновременно резким. В тёмных углах притаились густые мрачные тени.
Парень в длинном, до пят чёрном балахоне шагнул им навстречу, его лицо скрывала маска с прорезями для глаз:
- Я рад приветствовать нового человека, - сказал он, глядя на Катю. Глаза у него были холодные и колючие. Катя невольно поёжилась.
- Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
- Почти 16, - быстро ответила Катя, хотя ей ещё и 15 не исполнилось.
Парень покачал головой:
- Обманывать нехорошо, тем более нас. На сегодня прощаю, но больше никогда нам не ври! А где ты живёшь? Кто твои родители?
Обычно на подобные вопросы Катя не торопилась отвечать, тем более незнакомому человеку. Но тут она как-то незаметно для себя рассказала о себе всё.
Парень в балахоне выслушал её и снисходительно кивнул:
- Ладно, думаю, ты достойна стать членом нашего великого сообщества! Называй меня Магистр!
- Хорошо, - пролепетала Катя и сама удивилась, каким тихим оказался её голос.
- Мы начинаем наш обряд! Слушайте все внимательно, – торжественно провозгласил Магистр.
Он зажёг несколько чёрных свечей, насыпал порошка в курильницу, достал из кармана тетрадку и начал размеренно читать что-то на непонятном языке. Остальные собрались полукругом и подхватили «молитву». По подземелью поползли волны тяжёлого дурманящего аромата.
Кате вдруг показалось, что причудливые тени собираются за спиной жреца и покачиваются в такт словам. Сама она почувствовала необыкновенную лёгкость, хотя голова слегка кружилась от тяжёлого запаха.
- О, Царица ночи, прими нашу жертву! – вдруг громко возгласил жрец и достал бритву. – Руку давайте!
Ирка и Катя, не колеблясь, подставили руки, несколько капель крови упало на алтарь. Чёрные свечи вспыхнули ярче, по подземелью словно прошёл сквозняк.
- Жертва принята, - торжественно провозгласил жрец. – А теперь можете загадать желание. – Оно обязательно скоро исполнится. Только помните – это тайна! Никому ни слова, ни единой живой душе! Иначе вас постигнет кара.
Он грозно посмотрел на подруг. Кате показалось, что его глаза видят её насквозь… Теперь она и подумать не могла, чтобы ослушаться приказа. 
Первое желание у Кати было ясное и простое: деньги. И, к своему удивлению, через пару дней нашла дорогой мобильник прямо около школы. 
- Смотри, - похвасталась она Ирке, показывая приобретение. – Действительно помогает!
Катя несколько раз посетила собрания в больнице. Обряды производили на неё неотразимое впечатление. Во время обряда она всегда чувствовала себя могущественной, способной на всё… Правда, по окончании быстро возвращалась к обычной жизни. И это раздражало.
В школе у Кати были одни неприятности, отец пил, дрался и ругался, денег ни на что не хватало.
- Всё и сразу не бывает, – философски заметила Ирка. – Надо подождать.
- Чего ждать-то? – огрызнулась Катя. - Делать что-то надо.
Что именно делать подруги не знали. Задавать вопросы Наставнику Катя опасалась. Однако, похоже, он сам обо всём догадался.
Голос прозвучал строго и холодно:
- Одной капли твоей крови мало. Если хочешь большего, то и жертву приноси большую.
- Я сделаю всё, что нужно, - решительно заявила Катя.
Наставник смерил её насмешливым взглядом:
- Так уж и всё? Ну, смотри, потом не отпирайся.


Продолжение тут http://wellwritten.ru/literatura/gera.html

Поймай меня! Или моя полиция меня бережет (фэнтэзи)

Фэнтэзийный детектив. Анна Орлова

 - Моя не понимать! - тупо твердил зомби, покачиваясь возле раскуроченного банкомата. - Приказ. Моя исполнить!

   И ткнул себя кулаком в грудь, отчего медная пластина загудела. Вообще-то кроме алхимических символов на ней должно было стоять имя некроманта, но этого мертвяка подняли явно не слишком законопослушные граждане, которые позаботились не оставить после себя лишних улик.

   - Кто приказал? - вздохнув, еще раз попробовала я.

   - Хозяин! - послушно, но абсолютно неинформативно ответил зомби.

   Ненавижу допрашивать мертвых! Для этого нужны или особые способности, или напрочь вывихнутые мозги.

   Я промучилась с ним добрый час, но так и не выяснила ни примет, ни обстоятельств, ни даже имени загадочного хозяина. Хотя другого не стоило и ждать. За этим Кукольником, как его прозвали в газетах, наши гонялись уже добрых два месяца.

   Кукольник умудрился сделать зомби очень похожими на живых людей. Даже постовые не могли сходу их вычислить, а у них глаз наметан! Мертвые куклы грабили банки или как этот - тупо выдирали банкоматы "с мясом". Спланировано все было мастерски. Настолько, что мой зомби оказался первым пойманным за руку.

   Теперь мне светила, как минимум, премия.

   Хотя я не обольщалась - мне попросту крупно повезло. Почти за полночь проводила разъяснительную работу о вреде пьянства с двумя горными троллями, которые с перепою вспомнили традиции предков и попытались силком напоить соседку, пытавшуюся призвать их к порядку.

   В общем, ночка та еще. Зато тролли засекли странного человека у банкомата, а потом под моим руководством его и заломали...

   Теперь мы сидели на кухне у тех самых троллей. Передо мной давно остыла чашка кофе (на адреналине спать совсем не хотелось), и я второй час кряду пыталась добиться от тупого мертвяка хоть чего-то путного.

   - Бесполезно, - наконец простонала я и уронила голову на руки.

   - Рад, что вы это понимаете, домовой Стравински, - заметил сзади до боли знакомый бархатистый голос. - Ваше рвение похвально, но очевидно чрезмерно.

   Меня словно ледяной водой окатили.

   - Следователь Мердок? Что вы тут... какими судьбами?

   Высокий темноволосый мужчина в идеально отглаженном костюме светски улыбнулся и коснулся полей шляпы.

   - Вашими молитвами, Стравински! - хмыкнул он, обходя по кругу замершего зомби. - Соседка вызвала.

   И кивком указал на несостоявшуюся жертву тролльего угощения.

   Я мстительно прищурилась и одернула форменную юбку. Ну что, мадам Цацуева, я вам это припомню, не будь я домовой!

   К слову, домовой - это не раса, а должность. Надзираю за порядком и соблюдением правил добрососедства в нескольких десятках домов.

   - Благодарю, домовой Стравински. В ваших услугах я более не нуждаюсь, - рассеянно бросил следователь, заставляя зомби открыть рот. И что он там ищет?!

   Но приказ прозвучал недвусмысленно, пришлось убираться восвояси. Прощай, премия! Прощай, подарок бабуле. А я так хотела преподнести ей новую пепельницу... уже и череп присмотрела!..

   Старой служили останки моего непутевого папаши, но это уже совсем другая история...

   ***

   Проснулась я рано. Точнее, с огромным трудом разлепила глаза от доносящегося с первого этажа пения и грохота кастрюль.

   Я нащупала на столике будильник, всмотрелась в расплывающийся циферблат... и со стоном уронила голову на подушку. Полдесятого! Придушу сестренку!

   Но спать дальше под фальшивые завывания снизу я не могла, так что пришлось находить на ощупь халат и спускаться вниз.

   - Роза! - окликнула я улыбающуюся брюнетку, которая в темпе вальса порхала вокруг дымящегося котла, по одному бросая в него какие-то подозрительные косточки. - Сколько можно тебя просить! Не устраивай шабаши по утрам, а?

   - Ой, - Роза (точнее, Розамунда, но это имя она терпеть не могла) прикрыла ладошкой ротик и выронила кости в котел. Плюхнуло, плеснуло ядовито-розовым и завоняло тухлятиной. - Ну вот! Ты все испортила!

   Прекрасные очи Розы набухли слезами.

   Я махнула рукой - все равно ее не переделаешь, неисправимый жаворонок! - и принялась варить себе кофе. Запах мне не мешал - и не к такому привыкла. В лежбищах упырей вонь похлеще.

   Роза поначалу надулась, но я не собиралась каяться. Просила же - до одиннадцати никакого волшебства!

   - Ну у меня вдохновение! - чуть виновато объяснила она, распахивая форточку. - Ты же знаешь! Нам вчера задали такую скучищу! А я подумала, что можно кое-что подправить... и вот!

   Она кивнула на "присмиревшее" зелье, которое теперь источало шоколадный аромат и выглядело подозрительно розовым, как клубнично-сливочный мусс.

   - Ага, - кивнула я, переставляя турку на подставку. - И почему-то обязательно утром!

   - Ну-у-у, - она потупила дивные зеленые очи и попыталась изобразить сущую невинность.

   Мужчины верили. Я же знала сестренку (если быть точной, единоутробную сестру) все ее семнадцать лет, а потому иллюзий не питала. Увлекающаяся она натура, в отличие от меня.

   Впрочем, мы вообще являли собой противоположности. Она - жаворонок, я - сова. Она - жгучая брюнетка с зелеными глазами, я - голубоглазая блондинка. Она - будущая дипломированная ведьма, я... Но об этом я уже говорила.

   - Да! - вспомнила Роза. - Тебе же посылка! От тако-о-го очаровашки!

   Она хлопнула длиннющими ресницами и прижала руки к пышной груди.

   М-да, вот что у нас с ней было похожее, так это бюсты четвертого размера. Но Роза упаковывала свой в интригующие декольте, а я только обреченно ругалась, когда форменный китель ни в какую не желал застегиваться на этом богатстве.

   - Мне? - удивилась я, отпивая обжигающе горячий кофе.

   - Тебе! - Роза добыла откуда-то небольшой сверток. - Вот, смотри, тут написано - Анне Стравински. Это от поклонника, да?!

   А еще Роза ужасно романтична, что временами действует на нервы.

   - Действительно, мне, - с недоумением согласилась я и неохотно отставила кофе.

   Почерк аккуратный, внутри ничего не тикает...

   Я перерезала бечевку и осторожно размотала пергамент.

   - Ой! Прелесть какая! - восторженно взвизгнула Роза, всплеснув руками. - Кукла! И цветок!

   Действительно, очаровательная вещица: изящная светловолосая девочка, сделанная с большим тщанием и вкусом. Только вот к рукам и ногам куклы были привязаны веревочки...

   - Опиши, пожалуйста, этого "очаровашку", - сдержанно попросила я, прервав восторги сестры. - А лучше поехали со мной, составишь фоторобот.

   Хотя я сомневалась, что визитом нас почтил лично даритель.

   Приколотая к цветку карточка гласила: "Прекрасной даме от Кукольника", а Кукольник вряд ли так глупо подставится...

   Скорее всего, посылку передал банальный курьер, но отработать следовало все варианты.

   Роза добросовестно перечислила приметы, а потом с помощью нашего штатного художника соорудила портрет.

   На мой вкус, изображенного юношу очаровательным не назовешь - слишком миловиден и слащав. Прилизанные блондинистые волосы, тонкие черты лица, круглые щечки, тонкие пальцы, да еще и "трогательная" субтильность... Одет он был соответственно, во что-то с "фестончиками", как выразилась Роза.

   Художник кивнул понимающе, а следователь Мердок, заглянув ему через плечо, прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Пупс в рюшах, а не мужчина!

   Кстати, Мердок на "очаровашку" походил больше. Я украдкой залюбовалась статями доблестного следователя. Сволочь он, конечно, первосортная, но хорош! Плечи широкие, попа "с кулачок", как говорит бабуля, хоть это и явное преувеличение, густые темные кудри касаются воротничка...

   - Стравински, - не оборачиваясь, окликнул он. - Может, поведаете нам, зачем вы столь пристально меня разглядываете?

   Я чуть покраснела (и как только почуял?) и откликнулась почтительно:

   - Учусь составлять словесные портреты, господин следователь!

   Он оглянулся и поднял темную бровь.

   - И каковы успехи, домовой?

   Я выпрямилась и отчеканила, глядя мимо него:

   - Мужчина, человек, возраст тридцать пять - тридцать семь лет, рост около метра восьмидесяти пяти, телосложение спортивное, глаза и волосы темные.

   - Как, и это все? - Мердок с сожалением покачал головой. - Полагаю, вам следует больше тренироваться, домовой!

   - Приложу все усилия! - пообещала я, преданно пожирая начальство глазами.

   Точнее, прямым начальником он мне не был, но неприятностей мог доставить массу. Кстати!

   - Разрешите обратиться? - продолжила я. Роза за его спиной округлила глаза, и я раздраженно дернула плечом.

   О работе я стараюсь дома не распространяться. Не хватало только, чтобы Роза загремела в "обезьянник" на пятнадцать суток за мелкое вредительство! С нее сталось бы напакостить тому же Мердоку, а фантазия у Розочки неистощима - вспомнить только, как она маминых кавалеров отваживала...

   Роза подняла голову и заговорщицки мне подмигнула. Я чуть не застонала вслух: только этого не хватало! От попыток устроить мою личную жизнь, периодически предпринимаемых то бабулей, то сестренкой, хотелось лезть на стенку и швыряться тяжелыми тупыми предметами. Но толку-то?

   Мердок вежливо открыл дверь и пропустил меня вперед.

   Для приватного разговора лучше всего подходила "черная" лестница. По местным легендам, через нее в отделение проводили незаконно задержанных, чтобы не светить их на записывающем кристалле и в журнале регистрации.

   А еще сотрудники могли здесь травануться ударной дозой никотина, чем я и занялась.

   - Стравински, - Мердок поморщился и распахнул окно, - не понимаю, зачем вы добровольно употребляете яд?

   - Все, что приятно, - или незаконно, или аморально, или ведет к ожирению, - хмыкнув, парировала я и с удовольствием затянулась.

   По правде говоря, курила я в исключительных случаях, но неодобрение на холеном лице следователя того стоило. Логичные доводы (вроде бабулиного "курение вредно для цвета лица и зубов") я понимала и даже принимала, а вот морализаторство терпеть не могла.

   - Вы именно это желали обсудить? - поинтересовался Мердок, отодвинувшись.

   - Нет, - я сообразила, что не стоит его злить, и затушила сигарету. - Господин следователь, вы включите меня в свою группу?

   - С какой стати? - он поднял темную бровь. - Вы домовой, Стравински, вот и занимайтесь своими улицами. Если не ошибаюсь, за вами закреплены Абрикосовая, Виноградная и Тенистая?

   - Именно, - вздохнула я, досадуя. Работу свою я любила, но следователи относились к таким, как я, с изрядной долей пренебрежения. Еще бы, что значат мелкие бытовые правонарушения в сравнении с убийствами и разбоями? - Но Кукольник явно обратил на меня внимание. По-моему, стоит это использовать.

   Мердок как-то странно на меня посмотрел.

   - Стравински, скажите откровенно, какой резон вам в это вмешиваться?

   - Ради профессионального роста! - отчеканила я, глядя прямо в его внимательные карие глаза. - И премии, конечно.

   Хотели откровенности - получите!

   - Стравински, - помолчав, проронил он, - я непременно отмечу в отчете ваше рвение и выпишу вам премию. Только не ввязывайтесь в эту историю, договорились?

   - Почему? - я почти обиделась, и вновь нестерпимо захотелось курить.

   Он одернул белоснежные манжеты рубашки, поправил галстук и наконец сказал серьезно:

   - Я не вправе рисковать вашей очаровательной головкой, Стравински! - и, прежде чем я успела переварить неожиданный комплимент, Мердок все испортил: - Едва ли ваша бабушка будет мне признательна за неоправданный риск.

   - Да уж, - я поморщилась, но возразить было нечего. Бабуля страшна в гневе!

   - Поэтому, домовой Стравински, - наставительно продолжил он, - извольте забыть о Кукольнике. Кстати, вы верите в кого-нибудь из богов?

   - Да, - призналась я, сбитая с толку неожиданной переменой темы. - В Того, Кого Нельзя Называть. А что?

   - Почему нельзя? - почти по-человечески удивился Мердок. Похоже, об этом культе он слышал впервые. - В этом случае произойдут какие-нибудь несчастья?

   - Нет, - хмыкнула я. - Просто Кодекс об административных правонарушениях запрещает нецензурную брань в общественных местах.

   - Весьма похвально, Стравински, - отозвался Мердок серьезно. - Столь уважительное отношение к закону я горячо одобряю.

   И все-таки он зануда!

   - Благодарю, господин следователь! - откликнулась я, из последних сил удерживая серьезную мину. - Польщена вашей высокой оценкой.

   М-да, похоже, это заразно. Высокий слог и не менее высокие принципы. Вот только что он делает с ними в полиции?!

   "Надо сегодня заглянуть к троллям, - решила я. - Поблагодарить за помощь, а заодно проветрить мозги от лишнего пафоса".

   Мердок прошелся вдоль окна, отвернулся, заложив руки за спину.

   - Позвольте личный вопрос? - вдруг спросил он.

   "Валяйте!" - едва не ляпнула я (все же бабуля права в одном - постоянное общение с противоправными элементами сильно обедняет лексикон!), но вовремя одумалась.

   А, пропадать, так с музыкой! И я вновь вынула сигареты.

   - Задавайте.

   Мердок обернулся и внимательно посмотрел на меня.

   - Если вашего бога нельзя называть, то как же вы ему молитесь?

   С минуту я переваривала этот неожиданный вопрос, делая вид, что прикуриваю.

   Затянулась и сказала честно:

   - А зачем ему молиться? Я просто верю, что он есть. А рассчитывать стоит только на себя.

   - О, - после паузы он повторил: - Весьма похвально.

   Я молча курила, и Мердок, поморщившись, продолжил нетерпеливо:

   - Полагаю, на этом все, Стравински? Можете быть свободны. Если не ошибаюсь, у вас сегодня выходной?

   - Не ошибаетесь, господин следователь, - ответила я, борясь с желанием выдохнуть дым прямо ему в лицо.

   - Тогда до свидания, домовой Стравински! - церемонно произнес он и вежливо наклонил голову.

   - До свидания, следователь Мердок! - в тон ему откликнулась я.

   Ну почему если мужчина красавец, то совершенно невыносим?..

   После его ухода я уже без особого удовольствия докурила и отправилась вызволять Розу из лап художника.

   Хотя судя по тому, как пунцовели его уши и блестели глаза, вызволять следовало беднягу Роббинса.

   Сестренка в легком ситцевом платьице смотрелась в дежурке, как отличница в детской комнате милиции.

   Я остановилась на пороге, решив понаблюдать за представлением.

   На столе перед Розой стояла чашка чая, блюдце с трогательным одиноким печеньицем и даже чахлый бутон (похоже, с ближайшей клумбы) в пивной банке. А Роббинс нес какую-то чушь о том, что Роза настоящий цветок, способный украсить собой даже эти казенные стены, и просил ее попозировать для портрета.

   - Знали бы вы, как мне надоело рисовать эти уголовные рожи! - вещал он с чувством. - А ваше милое лицо... и фигура...

   Роза краснела и хлопала длиннющими ресницами - то ли ради тренировки, то ли действительно смутившись.

   - Надеюсь, вы в курсе, что моя сестра несовершеннолетняя? - напомнила я негромко.

   Роббинс дернулся, ойкнул, опрокинул стакан с карандашами, засуетился...

   Роза послала мне укоризненный взгляд и наклонилась, помогая ему собрать рассыпавшиеся мелочи.

   Бедняга художник совсем растерялся, так близко узрев роскошный бюст Розы. Он машинально пытался собрать карандаши, но сложно делать это не глядя, а оторвать глаза от пленительного зрелища он был не в силах.

   - Роза, - не выдержала я этого издевательства, - пойдем. У меня еще куча дел.

   Она послушно встала, а у Роббинса сделалось такое лицо, будто он вот-вот заплачет.

   - Мы как-нибудь еще зайдем, - пообещала я, сжалившись. - Проведу экскурсию. Ну и вдруг опознавать придется?

   - О! - лицо художника просветлело. - Конечно-конечно! Буду ждать. Вот.

   И проводил Розочку влюбленным взглядом...

   - Зачем было его очаровывать? - вздохнула я, выйдя на крыльцо.

   - Мне было скучно, - надула губы Роза. - Ты ушла с этим следователем и... кстати, а он милашка!

   Не сдержавшись, я фыркнула. "Милашка", надо же!

   - Не заметила, - сдержанно ответила я.

   - Ну как же! - Роза округлила зеленые очи и сложила руки перед грудью, отчего конвоиры, запихивающие в "воронок" задержанного, застыли, как околдованные. - У него такие глаза! Такие теплые, завораживающие, и цвет... Как трюфеля, вот!

   Роза мечтательно улыбнулась, и рецидивист Сидоров длинно присвистнул, а конвоиры едва не закапали слюной тротуар.

   - Ой, - сестренка опомнилась и преувеличенно смущенно потупилась. - Извини, оно само как-то получается.

   Я только вздохнула. По правде говоря, Роза действительно не виновата. Если уж кто и виноват, так это мама, хотя сама она считает, что ей просто не везло в любви...

   ***

http://samlib.ru/l/luide/policija.shtml

Городское фэнтэзи. Жена для колдуна.(продолжение)

Мирослав, поправляя на плече свёрнутый в рулон ковёр-самолёт и зашагал быстрее.
Изба волхва появилась за поворотом неожиданно. Аккуратный бревенчатый дом, к левому боку которого прилепился высокий сплошной забор, Мирослав оглядел с подозрением. 
- Давай отложим? – напряжённо предложил он.
- Да ты что! Потом снова сюда лететь? К тому же ты сам слышал, что волхва может не быть тут, нам повезло. Давай хотя бы поговорим с ним.
Мирослав такой уверенности не испытывал, но подчинился и решительно постучал в дверь. Волхов открыл минуту спустя. Дверь с силой распахнулась и врезалась в стену дома. На пороге появился жилистый бородатый старик с мохнатыми насупленными бровями. Ко всему ко прочему старик, казалось, был слепым. Волхов повёл носом, шумно втянул воздух:
- Тьфу, - ругнулся он, - Кто пустил сюда ведьму?
- Остров пустил, - ответил Мирослав, сдвигаясь немного в сторону, чтобы на всякий случай прикрыть Владу собой.
Старик поднял руку к лицу и потёр глаза короткими, сухими, как у мумии, пальцами с обломанными грязными ногтями. Мирославу стало не по себе, а старик опустил руку, моргнул и огляделся.
- Говорите, зачем явились.
- Обратить Лысогорский обряд, - ответила Влада, подходя ближе.
- Вижу. Ты за этим пришёл, колдун?
Мирославу отчаянно захотелось отказаться, но как объяснить это Владе? «Знаешь, дорогая, я решил, что мы останемся мужем и женой, твоё согласие меня не интересует». Нет уж, так точно нельзя, да и поговорить надо.
- За этим, - кивнул он старику.
- Раз хотите, то проходите. Сделаю, - волхв скрылся в доме.
Мирослав подхватил Владу под локоть, чтоб была под рукой, и, тщательно осматривая помещение, вошёл в избу. Чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что дом нежилой. Изба была стерильной, как музей деревенского быта.
Старик стоял у окна, выходившего во внутренний двор, обнесённый забором. Глянув в окно, Влада охнула, не скрывая восторга. На Буяне царило лето, но за окном стояла самая настоящая зима. Деревья припорошил снег, по бокам садовой дорожки высились сугробы, а чуть дальше блестела зеркальная поверхность небольшого пруда.



- Нравится? – усмехнулся старик, - Накинь вон тот полушубок и иди, а мы пока побеседуем.
Влада вопросительно посмотрела на Мирослава, и он понял, что совершит подлость. К чёрту нормальную свадьбу. Лысогорская ничем не хуже, а уж смерть в один день для девочки и вовсе романтика. Он поухаживает, объяснится, завоюет, а пока соврёт, что по каким-нибудь причинам, изложенным волхвом наедине, отмена обряда невозможно.
- Иди, - наверное, зуд в кончиках пальцев, который ощутила Влада было предчувствием лжи.
Мирослав пристроил ковёр у стены и повернулся к волхву, но старик словно забыл о нём: привалился к печи, насупился и молчал. Чувство опасности ударило по нервам раскалённым железным прутом. Мирослав подскочил к окну и увидел, как Влада, нелепо взмахнув руками, падает в воду.
- Влада! – заорал Мирослав, кинулся наружу, но безнадёжно опоздал. С неба повалил рыхлый снег, а водная гладь, заботливо обложенная гладкими продолговатыми камнями, подёрнулась тонкой корочкой льда. Мирослав упал на лёд на колени, мысленно готовясь ухнуть в холодную воду с головой, но лишь больно ударился. 
Почему-то лёд выдержал. Мирославу показалось, что он упал не на лёд, а на пуленепробиваемое стекло – слишком прочный, кристально прозрачный. Из толщи воды к нему тянулась Влада. Одна её рука была поднята, будто она хотела приложить к преграде ладонь, голова запрокинута, а глаза закрыты, как у покойницы. Только волосы шевелились и походили на толстые водоросли.
- Влада! – Мирослав ударил кулаком.
По льду в разные стороны побежали трещинки, лёд помутнел, потолстел, и Влада исчезла, то ли провалилась в глубину, то ли лёд стал непроглядным.
- Влада!
- Не кричи, колдун, - раздался над ухом голос старика.
Мирослав резко обернулся и сжал кулаки. Ему вдруг очень захотелось убивать. Останавливало осознание, что сам он понятие не имеет, как помочь Владе.
- Сейчас же верни её. Я пришёл, чтобы развестись, а не стать вдовцом.
Старик поднял обе ладони, как сдающийся на милость победителю:
- Ты пришёл, чтобы обратить последствия обряда вспять. Будь точен, колдун. И ты не вдовец. Она жива.
- Жива? – стало капельку легче.



Мирослав посмотрел на лёд, уже порядком запорошённый снегом, стряхнул белые влажные хлопья с того места, где недавно просматривалось лицо Влады, пойманной ледяной ловушкой.
-  Поговорим в доме, - сказал старик, и только тут Мирослав заметил, что на волхве меховая шуба, а сам он выбежал на двор, в чём был. Сразу стало холодно, а снег, будто подслушал его мысли, растаял и ручейком стёк за шиворот.



Мирослав вновь повернулся к пруду. Отвратительное чувство собственной беспомощности, приправленное острым осознанием собственной вины. Он протянул руку в пустоту и передёрнулся всем телом. Даже шаг в сторону от пруда казался невозможным, но кое-как собрав остатки силы воли, Мирослав пошёл за стариком – выбора особо не было. Сейчас он волхва выслушает, вытрясет, как вернуть Владу, получит обратно свою ведьмочку, а старика потом прибьёт.
Волхов крякнул, остановился на пороге избы, отряхнул с шубы снег и первым переступил порог. Мирослав вошёл следом, не отряхиваясь, и, не скрывая злобы, уставился на старика.
- Она жива, - повторил волхв в растяжку, - Умрёт она – в тот же день умрёшь ты. Разве забыл?
- Ещё не вечер.
- Верно, - согласился волхв, - но я тебе говорю: она жива.
- Объясни, - потребовал Мирослав и ещё немного успокоился. Пока Влада жива, её можно спасти.
- Что тут объяснять? – удивился старик, - Всё очевидно.
- Не мне.
- Значит, ты плохой колдун. Ненастоящий колдун, - рассудительно заметил волхв.
Мирослав скрипнул зубами, сжал кулак и шагнул к старику, который не казался теперь таким уж старым. Да, седой, но крепкий, полный сил и жизни. Такой и сдачи даст. Мирослав от души замахнулся, а в следующий момент почувствовал боль в затылке. Кажется, волхв ударил его по ногам и опрокинул навзничь. Мирослав приподнялся на локте.
- Я объясню тебе, колдун. Но не веди себя как мальчишка. Ярость, запал, ненависть и прочие чувства мешают думать.
Сложно не согласиться. Мирослав глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Владе нужна помощь, а не его бешенство. Мирослав поднялся на ноги и отступил к стене, показывая, что готов слушать.
- Что есть жизнь? – спросил старик.
- Философский вопрос, - Мирослав почувствовал, что снова закипает.
- Отнюдь. Я спрошу иначе. Что есть самое большое волшебство? Что есть колдовство? Что есть самое большое чудо?
- Жизнь. Вселенная. Природа.
- Верно, колдун. Волшебство скрыто в каждой травинке, в каждой капле дождя, именно поэтому колдовские снадобья изготавливают из того, что дала природа. Почему же ты отвергаешь знание, которое она тебе даёт?
- Я снова перестал тебя понимать, - перебил Мирослав.
Думать было трудно. Хотелось бить лёд, бить волхва, бить себя в конце концов. Допустил, идиот безмозглый, а ещё профессионалом себя мнил.
- Посмотри, - волхв указал на окно, - Что ты видишь?
- Снег, зиму.
- А что такое зима?
- Смерть природы.
- Да, - согласился старик, - но в то же время природа бессмертна. Весной она оживёт. Твою ведьму сковал лёд. Она была подвижна, как вода, а теперь замерла. Замерла, умерла – родственные понятия. Ведьма спит, для неё всё остановилось. Однажды лёд растает, и она оживёт.
- Когда?
- Откуда мне знать, - удивился старик, - Может, через сто лет, может, через тысячу.
Мирославу вспомнились истории о мамонтах, вмёрзших в лёд.



- Лысогорские чары вместе с ведьмой заснули мёртвым сном, - продолжал волхв, - Ты можешь прожить свою жизнь свободно. Потом она проживёт свою.
- Я хочу получить её обратно, - твёрдо сказал Мирослав.
- Но зачем прямо сейчас? – старик удивился, но не слишком натурально, - Приходи лет через сорок-пятьдесят, когда запреты, наложенные обрядом, станут безразличны.
- А если мне завтра на голову камень упадёт?
- Тогда ведьме придётся ждать дольше.
- Верни мне её сейчас, и не секундой позже.
Старик погладил бороду. Мирославу подумалось, что волхв ждёт, что он передумает и откажется, воспользуется шансом. Мирослав молча сверлил старика недружелюбным взглядом. Какая к чертям свобода и личная жизнь, когда Влада в беде? Волхв пожевал губами, пересёк помещение и уселся за стол, словно отгородился им.
- Я не могу.
- Неприемлемо, - процедил Мирослав.
- Да оглядись же ты, - с досадой буркнул старик, - Это святилище, капище. Ты же видел, как провалилась твоя зазноба. Твоей ведьмы здесь больше нет.
- Где Влада? – Мирослав снова сорвался на крик.
Старик поморщился, выразительно потёр ухо указательным пальцем.
- Ответ очевиден. Но раз, ты как ребёнок, неспособный читать сам и подсовывающий книжку взрослым, я скажу. Чары заморожены. Ведьма заморожена. Кто это сделал?
Мирослав молчал.
- Мороз, - ответил старик сам себе и неодобрительно поджал губы.
Явление природы? Нет, явление природы – это «что», а не «кто».
- Дед Мороз? – переспросил Мирослав, - С волшебным посохом и мешком подарков?!
- Дурак, - скривился старик ещё больше и вдруг жадно уточнил, - Ты веришь в Деда Мороза, раздающего подарки всем подряд?
- Нет.
- Хоть что-то. Верить, что Мороз в новогоднюю ночь бегает по домам и рассовывает под ёлки дары также глупо, как верить в то, что Мороза нет.
- Где Влада?
Старик сделал вид, что не слышит вопрос.



- У него много имён: Мороз, Трескун, Студенец, Карачун, - волхв встрепенулся, - Больше я ничего тебе не скажу, потому что каждому дураку уже понятно, что ведьма твоя во льдах в царстве Мороза, в царстве вечной зимы.
- В царстве смерти, - закончил цепочку Мирослав.
- Да, - старик повелительно указал на входную дверь, но не ту, что вела в огороженный забором зимний двор. Мирослав глянул в окно и обомлел. Выпавший снег истаял, на дворе, обнесённом высоким забором, зеленела трава, светило солнце, а гладкие камни вновь окружали воду. От зимы не осталось и следа.
- Как мне вернуть Владу? – уходить так просто Мирослав не собирался.
- Пойди да забери, - старик с кряхтением поднялся из-за стола и поманил Мирослава за собой, - Вот, возьми, - остановившись на верхней ступени парадного крыльца, он указал на ничем не примечательную кочку.
- Что именно взять? – Мирослав подошёл к указанному месту, но ничего особенного так и не увидел, обернулся и чертыхнулся. Старик провёл его, как мальца. На месте, где минуту назад было святилище, цвёл луг.
Мирослав завертелся на месте в поисках тропинки, по которой он пришёл. Её не было. Ничего знакомого не было, только на месте избы лежал ковёр-самолёт.
- Влада! – крик походил на вой, безнадёжный и отчаянный.
Мирослав упал на колени и затрясся от сухих рыданий.